Они строят хоккейные корты на свои последние деньги, содержат музей на собственную пенсию и даже ремонтируют кладбище сами. Но чиновники видят в этом лишь «сбой программы». Репортаж «Прекрасной России» из Красноуфимского района, где люди уже перестали ждать помощи и поняли страшную правду: они никому не нужны.
Есть в Свердловской области место, где время течет иначе. Здесь, в Усть-Баяке, «завтра» зависит не от решений чиновников, а от силы мышц и крепости духа. Здесь хоккеисты готовятся к турнирам в раздевалке бывшего детсада, которую отремонтировали своими руками, а воду на заливку льда носят во флягах из колодца.
Кажется, что это съемки фильма о выживании. Но это не кино. Это реальность людей, которых в районной администрации, похоже, считают досадной помехой на карте.
Лед, который не тает
Усть-Баяк — это не просто деревня на карте. Для сотен уральских мальчишек и их отцов это хоккейная Мекка. Здесь воздух пахнет клюшками, а слово «Звезда» значит больше, чем просто название команды. Хоккейный клуб «Звезда» — десятикратный чемпион района. Десять лет подряд, бессменно.
«В сезоне 17-го, 18-го, 19-го годов мы сначала в чемпионате Пермского края заняли второе место, — вспоминает Рафиль Зиятдинов, тренер, меценат и главный двигатель деревни. — Потом решили проверить себя среди профессионалов. Привлекли легионеров из Екатеринбурга, но 5-6 человек — свои. Выше головы прыгнули. Третье место в чемпионате среди сильнейших, а в 20-м нам присвоили первые разряды».
Когда смотришь на этих мужчин, не верится, что им далеко за сорок. Те, кто начинали пацанами в 80-х, сегодня — деды с клюшками наперевес. И они всё ещё могут дать фору молодым. Играют с таким огнем, что любой профи позавидует. Единственное, что не меняется здесь за 45 лет, — это спартанские условия.
«Вот наша раздевалка, — Рафиль открывает дверь в небольшое помещение бывшего детского сада. — Домашняя форма здесь, выездная — чёрно-зелёная. Печку сами выложили. Хоккеист наш помог, красивую сделал. Дровами отапливаемая. Централизованного отопления нет — даже электрического».
Воду для заливки корта носят во флягах по очереди. Каждый день. Чтобы была чистая, чтобы никто не отравился. За этим тоже следят сами. Хоккейная коробка, которая когда-то была гордостью, сегодня уже трещит по швам.
«Корт старенький, — вздыхает капитан команды «Стерхи» Раиль Курбанов. — Он уже чуть ли не в аварийном состоянии. Шайбы кидаем, доски ломают. Строили его на свои кровные, когда ещё были силы и деньги. А сейчас спонсоры есть, да и те уже не возят. А власти... Они просто приезжали на большие турниры и всё. Ничем не помогают».
Не помогали, не помогают и, судя по всему, не собираются. Когда строился корт — не было ни госпрограмм, ни софинансирования. Всё — из кармана местных предпринимателей. Казалось бы, для районной власти это момент: прийти, помочь, сохранить уникальную команду. Но власть взяла паузу.
Школа, которую закрыли, и садик, который не дали открыть
В Усть-Баяке закрыли школу, когда на всю деревню осталось 20 ребятишек. Это классика российской приватизации и ликвидации совхозов. Но здание не пустовало. По инициативе селян сюда переехал детский сад из старой развалюхи.
Буквально за пару лет население пошло в гору. Молодые семьи потянулись сюда из округи.
«Мы переехали из-за садика, — рассказывает местная жительница Эльвира. — Родственники тоже приехали. У них там нет ни садика, ни фельдшера».
Но видимо, рост населения не входил в «дорожную карту» властей. Потому что следом за школой решили закрыть и этот, возрожденный из руин, сад. Логика простая: если деревня живет — это сбой, а не норма.
«Мы не готовы возить детей в Рахмангулово, — продолжает Эльвира. — Я боюсь за ребенка. Там болезней много. А в деревне я всегда могу зайти, посмотреть, как она. Садик здесь нужен. Обязательно».
Чиновники махнули рукой. Но жители — нет. Вопреки бюрократическому безразличию, они взяли здание под опеку. Субботники, покос травы, покраска снарядов. И главное — круглосуточное дежурство, чтобы мародеры не растащили по кирпичику то, что еще можно спасти. Для них это не просто здание. Это будущее их детей.
Музей на одну пенсию
Отдельная история — Миннегуль Мухаметдинова. Запомните это имя. Пока чиновники отчитываются о сохранении культурного наследия, она на свою пенсию содержит музей. Без зарплаты, без грантов, без благодарностей.
«Нам сказали, что деревне 358-359 лет, — рассказывает Миннегуль. — Мы решили: давайте сделаем День деревни. А что народу показать? И родилась идея музея. Я как Плюшкин тащила всё из дома. Советские игрушки, старые деньги, паспорта. Одноклассница с севера приехала — она на свои деньги сделала фотографии и историю домов. Ко дню деревни мы настряпали музей. Думали: это временно. Кто-нибудь нас увидит. Кто-нибудь поможет».
Помощи не было. И музей до сих пор ютится в старом неотапливаемом здании. Полгода экспозиция вымерзает и сыреет, еще полгода — сохнет.
«Это столетнее платье, — показывает она старинные татарские наряды. — Ручная вышивка. Головные уборы. Полотенца. Их даже стирать страшно. Они отсырели. Я из сундуков вытащила. Не знаю, сколько смогу сохранить», - Миннегуль показывает свои раритеты.
Здесь есть старинная гармонь «минорка», которая до сих пор играет. Есть книга Памяти, где каждая строчка — чья-то жизнь. И есть книга отзывов, которую Миннегуль бережет как зеницу ока. Там — единственное доказательство того, что всё это было не зря.
Пенсионерка уже много лет просит у чиновников помещение в закрытой школе. Там есть отопление. Ответа нет. Скоро, очень скоро, у властей станет на одну проблему меньше — музей исчезнет. Еще одна память канет в лету.
ФАП, который увезли, и клуб-затычка
Но если музей — это грустно, то с медициной — просто страшно.
«Построили нам ФАП, — вспоминает Миннегуль. — Большой, трехсекционный. Построили, поставили, ждем открытия. Иду однажды утром — грузят все три секции в платформу. Увезли. Я к главному врачу: что случилось? Он: «Никакой ФАП я вам не ставил. Не знаю, кто ставил». Ладно. Через три года поставили вот эту «ракушку», поменьше. Но она хорошая. Только три года стояла без фельдшера».
Приехал молодой человек. Поработал год — забрали. Сейчас ездит девушка из города. Останется ли она после выборов? Жители, выключая камеру, шепчут: если выберут тех же — вряд ли. Увезут не только модульное здание, но и медика.
А чтобы жители совсем не расслаблялись, им подарили «мобильный клуб». Модульную избушку, где можно петь и плясать.
«Психологи называют это канализацией агрессии, — говорит закадровый голос. — А по-нашему — клуб-затычка. Пока поешь, не протестуешь», - говорит корреспондент «Прекрасной России».
Вместо ремонта садика, открытия школы или нормальной зарплаты — танцы. Власть приехала, вручила ключи и уехала.
Сарана: Нечистоты по расписанию
Недавно и жители поселка Сарана, что их жизнь чиновникам совсем не дорога. Только там урок был более наглядным и зловонным, чем в Усть-Баяке: вместо детской площадки прямо у жилых домов установили приемную камеру для нечистот. И теперь ассенизаторы — частые гости. День и ночь сливают, уезжают, возвращаются.
«День и ночь, — говорит житель поселка Дмитрий Остапов. — Они сливают в речку. Там ничего не оборудовано. Мы заходили — нас выгоняют».
Водители машин откровенно издеваются: на видео, снятом жителями, один из них строит гримасы и машет рукой со словами «Здрасте!», сливая фекалии. Жители жалуются во все инстанции. В прокуратуру, в полицию, к главе района, писали даже Путину. Везде — отписки.
«Обращался в районную прокуратуру, в областную, — рассказывает Николай Продовиков. — Все пинают, как пацана. К Ряписову обращался — залило всю канализацию, сливали прямо в грунт. Полиция — без результатов. Даже из Администрации Президента — отписка. Всё на самотек».
При этом очистные сооружения в Саране есть. Красивое здание, забор. Хоть на открытку снимай. Только вот, по словам местных, это муляж.
«При строительстве вложили прямую трубу, — говорит Продовиков. — Машина разгружается — через 15 минут всё уже вытекает. Говорят, что это станция разбавления чистой водой. А потом сбрасывают. Больше ничего нет».
Депутат районной думы Геннадий Тебнев признает проблему: «Система не справляется. Но санкции, денег нет». Однако депутат признает и другое: машины из городского округа сливают нечистоты именно в Саране, потому что «так удобно, взаимопомощь».
Результат не заставил себя ждать: среди местных детей начались отравления.
«У меня ребенок недоношенный, — говорит Дмитрий Остапов. — Отравился этим. Грунтовые воды загрязнены, а оттуда — в питьевую воду. Выписались из больницы, через неделю снова попали в инфекционку».
Когда жители устроили сход с чиновниками, те лишь отмахивались: «Хватит барагозить».
Очистка территории
За время правления нынешнего главы района Олега Ряписова население района сократилось почти на 5000 человек. Это не демография. Это похоже на уборку территории.
«Мы нигде не существуем, — говорит Миннегуль. — У нас никакого статуса нет».
Власть не видит эту землю. Ни спорт, ни культура, ни здоровье — ничего из того, что составляет жизнь селян, не вызывает у них интереса. Любить родину на словах — да. На деле — закрыть садик, убрать фельдшера, слить отходы в реку.
«Когда человек не чувствует поддержку народа, он работает по-другому, — говорит Рафиль Зиятдинов. — Мы не чувствуем себя хозяевами в Усть-Баяке. Мы тут просто выживаем и боремся. Так не должно быть».
Задаваясь вопросом «для кого расчищают территорию», журналисты находят лишь один вероятный ответ: в районе уже работает китайская лесобаза. Пока скромно. Но уральские леса — это море сырья, которое Китай давно присматривает. Ему нужна земля без людей. Без местных жителей, которые могут встать на пути. В Китае за вырубку леса дают 7 лет. У нас китайцев за это поощряют.
Эпилог: Пока мы живы
В Усть-Баяке есть кладбище. Сколько ни просили чиновников помочь его привести в порядок — «им и там не до нас». Лопаты и сварочный аппарат снова пришлось брать в руки самим. Забор протяженностью больше двухсот метров. Каждый год добавляют по несколько десятков. Свои деньги, свои руки.
«Здесь лежат наши предки, родители, близкие, — говорит Рафиль. — Мы должны сохранить это для будущих поколений».
Будут ли знать о самой спортивной деревне Свердловской области через 20, 30, 50 лет? Если всё останется как сейчас — вряд ли. Но пока в Усть-Баяке есть люди, готовые тянуть всё на себе. Пока есть ребята с клюшками и старики с лопатами, история пишется дальше. Только теперь — без чиновников. Теперь уже сами. Потому что если они не сделают — никто не сделает.